Читайте на своем языке: English French German Italian Portuguese Russian Spanish Ukrainian
   Follow @Vinegret   

Родители неизлечимо больного ребенка все-таки приняли непростое решение довести его до рождения.

«Слово, которое до сих пор кружит в моей голове — разочарование. Это нисколько не оправдывает меня, потому что это глубокое разочарование. Как и то, что это будет преследовать меня вечно.»

Ройс и Кери Янг (Royce and Keri Young) впервые узнали о том, что их ребенок болен в декабре, во время 19-недельного осмотра: «Как родитель, на приеме вы хотите узнать, кто будет — мальчик или девочка, но это намного больше, — написала 27 апреля Ройс в теперь уже вирусном посте. — В нашем случае, у нашей дочери был диагностирован редкий врожденный дефект, который называется анэнцефалией».

Анэнцефалия случается приблизительно у трех новорожденных из 10000 и часто является смертельным врожденным дефектом, при котором ребенок часто рождается без частей черепа и головного мозга. Узнав о недуге и о том, что при рождении их малышка должна или умереть, или храниться в специальном, поддерживающем жизненные функции, боксе, Янги должны били решить, следует ли прибегнуть к индукции родов и естественным образом прервать беременность, или же вынашивать плод полный срок, чтобы в итоге пожертвовать его на органы.

«Мы решили продолжить, и даже выбрали нашей девочке имя Ева, которое означает «дающая жизнь». Доносить Еву до полного срока, поприветствовать ее в этом мире и дать умереть, позволив ей дать шанс на жизнь какой-то другой семье с больным ребенком. Это был практический подход, целью которого был решенный конечный результат.»

На 37 неделе беременности, 16 апреля, Кери перестала чувствовать движения Евы, которые она регулярно делала до этого. Янги оказались в больнице на две недели раньше запланированного кесаревого сечения — в течение нескольких часов после поступления, им сказали, что у Евы нет сердцебиения — по сути, она «ушла до того, как мы с ней встретились. Мозг контролирует устойчивые функции сердца и Ева, наконец, сдалась». Это также исключило дальнейшую возможность использования органов девочки, заставив Ройса почувствовать себя «обманутым».

«Мы ощущали себя обманутыми. Какой-то полный грабеж. Слово, которое до сих пор кружит в моей голове — разочарование. Это нисколько не оправдывает меня, потому что это глубокое разочарование. Как и то, что это будет преследовать меня вечно.»

Находясь во время родов в комнате вместе с фотографом Мици Эйлором (Mitzi Aylor), Кери выглядела опустошенной. Только когда Ройс получил звонок из LifeShare, организации донорства органов, с которой они сотрудничали, семья услышала хоть какие-то хорошие новости: глаза Евы все еще можно было пожертвовать, сделав ее первым «не младенцем, но человеком в штате Оклахома, пожертвовавшей целый глаз, и она пожертвовала два», — написал Ройс. По его словам, получив эту новость, этот момент в его жизни стал одновременно как лучшим, так и худшим.

«Мы всегда думали о Еве, о том, какой у нее будет цвет волос, будет ли у нее такой же нос, как у Харрисона, будут ли у нее ямочки на лице, как у ее мамы, или какого цвета у нее будут глаза, — в завершении написал он в своем сообщении. — Я никогда не смогу подержать свою дочь снова. Я никогда не смогу поговорить с ней или услышать ее хихиканье. Но я могу мечтать о том, что в один прекрасный день впервые посмотрю в её глаза и узнаю, какой их цвет.»


Система Orphus
Мы есть в социальных сетях! Присоединяйтесь к нам:

Комментарии: